Дедлайн

Молятся за мир, но поддерживают войну. Православные медиа — теперь тоже часть агрессивной военной пропаганды. Рассказываем, как она устроена

Зачем писать о дворцах и бизнесах чиновников в России, пока идет война? Говорим с теми, кто всю жизнь занимается деловой журналистикой

Северный Кавказ много лет — самый опасный в России регион для медиа. Во время войны работать там еще рискованнее. Как независимая журналистика возможна в таких условиях?

Во время войны невозможно рассказывать о музыке и кино как раньше. А как тогда? И вообще — нужна ли теперь культурная журналистика?

В 2022 году Кремль решил окончательно уничтожить независимые СМИ. А они опять выжили. Но как? И главное — зачем?

Журналист The Guardian Эндрю Рот — один из немногих иностранных репортеров, которые продолжают работать в России. Почему ему не страшно?

Джанин ди Джованни пишет о войнах больше 30 лет. В этом году она запустила проект «Расплата», чтобы найти и наказать виновников военных преступлений в Украине. В их числе — Путин. Мы с ней поговорили

В 2022 году в Латвию бежали сотни независимых журналистов из России. Как на них отразится ситуация вокруг «Дождя»? И что с ними будет дальше?

Tribuna.com собирает список спортсменов из РФ и Беларуси, которые поддерживают войну, — и передает данные Киеву. Разве это журналистика? Обсуждаем с основателем издания Дмитрием Навошей

Региональные журналисты честно пишут о мобилизации, потерях российской армии и вербовке заключенных. Они получают угрозы и могут сесть в тюрьму, но продолжают работать. Почему?

Как работать на войне в Украине, когда ты — журналист из России? Рассказывают репортеры Петр Рузавин и Лилия Яппарова

«Во время войны информация важнее этики». Как журналисты расследуют военные преступления? Интервью главного редактора «Важных историй» Романа Анина