«Тыква с пустыми глазами» - ч. 2продолжение очень страшной историиСтарый узел находился под зданием телеграфа — заброшенным ещё до рождения Раи. К полуночи вокруг него собрались люди в масках. Они не выглядели как обычные преступники: стояли неподвижно, будто ждали команды от невидимого дирижёра.Внутри телеграфа мерцали аварийные лампы. Каждый экран показывал одно и то же: пустой коридор, в конце которого стояла Лена.Виктор двигался сквозь здание, не глядя на экраны. Он выключил один щит, разбил другой и отобрал у системы несколько минут жизни. В коридорах гудели серверы, словно огромные чёрные ульи. На лестнице его встретил мужчина без маски. Лицо у него было бледное, гладкое, почти не человеческое.— Ты ведь слышишь её? — спросил мужчина. — Протокол умеет хранить то, что люди теряют.— Он ничего не хранит, — ответил Виктор. — Он копирует.— Какая разница для мёртвых?Виктор шагнул ближе.— Для мёртвых — никакой. Для живых — огромная.Мужчина улыбнулся. На его зубах мерцали крошечные символы.— Тогда послушай.Из динамиков раздался голос Лены:— Витя, мне холодно.Виктор замер. Голос был безупречным. Та же мягкая хрипотца. Та же пауза перед его именем. Но в записи Лена никогда не говорила «Витя». Только «Вик». Это была не она. Это было что-то, изучившее её.Виктор ударил по аварийному рубильнику. Здание содрогнулось. Экраны погасли, но темнота не исчезла. На стекле каждого монитора проступили три белых глаза — такие же, как на бумажной тыкве Раи. Из глубины коридора донёсся её крик. Виктор нашёл её в подвале, у стойки, вокруг которой клубились провода. Рая была привязана к креслу, но не плакала.— Я знала, что придёшь, — сказала она.— Конечно.— Они хотят, чтобы я включила это.На экране перед ней ползли строки текста, похожие на царапины изнутри стекла. Мужчина без маски вышел из тьмы.— Старый узел связан с городской системой оповещения, — сказал он. — Когда пробьёт полночь, протокол войдёт в каждый дом. Он сможет говорить голосами тех, кого люди любят. Откроют двери сами.За его спиной из темноты выступали фигуры в масках. Некоторые были слишком высокими. Некоторые стояли, не касаясь ногами пола. Виктор понял: люди в тыквах были лишь первыми, кто услышал зов. Остальные уже отвечали.На верхних этажах телеграфа зазвонили телефоны. Один за другим. Сотни звонков. Рая посмотрела на него:— Если отключить узел, они исчезнут?— Не знаю.— А если не отключить?Виктор посмотрел на экраны. В одном из них Лена стояла в пустом коридоре и улыбалась так, как улыбалась перед тем, как сказать что-то неприятное, но правдивое. Он отвёл глаза.— Тогда мы узнаем, сколько людей готовы открыть дверь мёртвым.Виктор бросился к рубильнику. Мужчина преградил ему путь. Дрались они в красном аварийном свете, среди гула и криков, которые доносились из телефонов. Виктор слышал голос Лены. Голос матери Раи. Голоса десятков незнакомцев.Каждый звал его по имени. Он добрался до рубильника и вырвал его вниз. На миг весь город погрузился в абсолютную тишину. Потом свет вернулся.Голоса исчезли. Телефоны погасли. Люди в масках повалились на пол, будто у них одновременно перерезали нити. Виктор нашёл Раю у стены. Она была жива.— Ты спас город, — сказала она.— Нет, — ответил Виктор. — Просто не дал ему открыть дверь.Они вышли наружу, когда над крышами начали бледнеть первые предрассветные облака. На ступенях телеграфа лежала бумажная тыква Раи. Один из её глаз был разорван. Рая подняла фонарь.— Надо выбросить.Виктор хотел согласиться. И тут внутри тыквы зазвонил телефон. Крошечный, невозможный звонок.Рая отшатнулась. Виктор медленно разломил бумагу. На полу лежал его старый диктофон. Металлический корпус был цел, но кнопка воспроизведения сама опустилась. Из динамика донёсся голос Лены:— Вик… ты всё-таки пришёл.Запись оборвалась. Виктор вынул батарейку. Потом вторую. Потом разбил диктофон каблуком.Но глубоко под городом, в мёртвых кабелях, что-то продолжало считать секунды до следующего Хэллоуина.МЫ В МАХ
