🇷🇺🇹🇷 Когда наступил лучший момент российско-турецких отношений? — в интервью Максима Сучкова @postamerica:

• Решение российского руководства об отмене запланированного на апрель визита Владимира Путина в Турцию показывает, что Москва поступает предусмотрительно в преддверии выборов в Турции. Встреча Путина и Эрдогана могла быть воспринята как «подыгрывание» турецкому президенту.

• США подобную беспристрастность продемонстрировать не пытаются: высокие представители Госдепартамента за закрытыми дверями встречаются с оппозиционными кандидатами, посылая политический сигнал турецкой правящей партии. На этом фоне Эрдоган берёт курс на консолидацию национально ориентированных сил и суверенизацию и деамериканизацию внешней и внутренней политики.

• В Турции идёт достаточно конкурентная предвыборная кампания. Можно ожидать проведение второго тура: рейтинг Эрдогана колеблется в районе 43%, при этом в начале года он составлял всего 38%.

• Турция — лояльный союзник НАТО по ключевым решениям. Стараясь напрямую не вовлекаться в конфликтные сюжеты, Анкара стремится выжать из них максимум выгоды как в случае с голосованием по Финляндии: турки продемонстрировали лояльность союзникам при минимальных издержках для себя. Шведскую карту Эрдоган разыгрывает для электората, говоря о Швеции как о недоговороспособной стране и выставляя себя в роли ярого борца за турецкие интересы.

• От Эрдогана сложно ожидать более «пророссийской» позиции, чем та, которую он пытается донести. Напряжённые периоды двусторонних отношений, пройденные во время сирийского кризиса, оздоравливающе действуют на Эрдогана, не позволяя пересекать недопустимые линии поведения.

• В борьбе между Западом и Востоком Турция хочет получить лучшее от обеих сторон, и в краткосрочной перспективе ей это удаётся. На фоне кризиса отношений с ЕС Турция презентует себя в качестве нового газового хаба; через территорию страны реализуется параллельный импорт в Россию. В то же время Турция видит в России конкурента на евразийском пространстве. Трудности Москвы на восточном направлении могут пойти только на руку Анкаре, у которой есть интересы в зоне Черноморского бассейна, на Кавказе, в Центральной Азии.

• Турция стала посредником в зерновой сделке по нескольким причинам: (1) географическое положение — Турция по-прежнему контролирует ключевые проливы из Чёрного моря в Средиземное, а в случае России и Украины это — практически единственный морской маршрут по перевозке зерна; (2) к моменту начала СВО страны, которые могли бы соблюдать нейтралитет, — Швейцария, Финляндия — заняли скорее антироссийскую позицию, и Турция оказалась в наиболее выгодной позиции, чем другие потенциальные посредники.

• Долгосрочность зерновой сделки гарантировать нельзя, поскольку она сильно привязана к общей динамике отношений России и Запада. Политический смысл сделки — показать кооперабельность России по этому вопросу, что может позитивно сказаться на её имидже в отношениях с Глобальным Югом. Экономическая выгода — экспорт российских зерновых удобрений на мировые рынки открывает возможности сразу для нескольких индустрий экономики.

• По сравнению с Турцией Иран выступает более «удобным» союзником для России, поскольку его внешнеполитическая традиция, особенно после Исламской революции, не предполагает экспансии на постсоветское пространство. Иран скорее ориентируется на Ближний и Средний Восток, в то время как турецкая экспансия на Кавказ, в Центральную Азию и тюркоязычные регионы несёт угрозу безопасности России.

Смотреть выпуск программы «Новости 360».