🇰🇪 Обстановку перед президентскими выборами в Кении оценивает Майя Никольская:

• Власть в Кении — предмет противостояния и торга между двумя крупнейшими кланами: Кениата и Одинга. Электоральная база политиков формируется не на основе имиджевой или программной привлекательности, а исходя из его этнической принадлежности. Приход к власти определённого клана влечёт за собой перераспределение ресурсов в пользу представителей поддержавшего его этноса.

• Нынешние представители главных политических семей — действующий лидер страны Ухуру Кениата и Раила Одинга — на первый взгляд люди с совершенно разным бэкграундом. Оба харизматичных лидера, со своей идеологией и этнотерриториальной электоральной базой, выглядели как настоящие колоссы, между которыми маятникообразно и предсказуемо двигался политический процесс.

• После вспышки насилия в результате выборов 2017 года Кениата и Одинга заключили альянс, а в марте 2022 года — объявили о создании объединённой партии «Азимио». В качестве кандидата в президенты коалиция выдвинула Одингу, а на пост вице-президента — Марту Каруа. Ставка на «кенийскую железную леди» даёт Азимио возможность мобилизовать традиционно пассивный электорат — женщин, проживающих в городских районах.

• Старым «династиям» противостоит Уильям Руто, из четвёртого по величине в Кении племени календжин. Его опора — молодые и предприимчивые кенийцы со средним и низким уровнем дохода, готовые реализовывать свои профессиональные и финансовые амбиции. По состоянию на 1 августа, за него готовы отдать голоса 53% избирателей.

• Основные претензии у граждан, поддерживающих Руто — коррупция, взяточничество со стороны церковнослужителей, безработица среди молодёжи и трайбализм. В хронической неспособности справиться с этими проблемами коалиция Руто винит «династийность» кенийской политики, противопоставляя ей «нацию дельцов» (hustler nation). Племенная идентичность в Кении постепенно отходит на второй план, уступая место социально-классовой.

Читать статью для @russiancouncil